Размер шрифта:
Изображения:
Цвет:
Баннер лидеры
13:58, 27 января 2021

Драгоценные россыпи Усть-Неры. Как оскольчанка жила на территории мирового полюса холода

Драгоценные россыпи Усть-Неры. Как оскольчанка жила на территории мирового полюса холодаФото: Архив Любови Поповой
  • Статья

Она работала там, где золотоносные жилы подходят к поверхности земли.

Жительница Го­родища Любовь Попова трудилась поваром, обеспечивая горя­чим питанием геологов, гео­физиков и старателей. Иногда это, казалось бы, простое дело оборачивалось настоящим кве­стом, пройти который достой­но смогли не все.

«В 1985 году я впервые полете­ла из Усть-Неры с поисковой пар­тией геологов на участок в тайгу, – рассказала Любовь Николаевна. – Их было человек 15, плюс я и мой сын. Жили в палатках. Еда была сытной, вкусной, но в основном из консервов и круп, поскольку привозили припасы на вертолётах, а хранить разносолы в тай­ге негде. И вот как‑то заканчива­ются у нас припасы в очередной раз. Прибывает вертолёт, но без съестного, поскольку наш началь­ник решил заказать его в другой раз. А в этот – отправить как мож­но больше проб, набранных геоло­гами. У нас были небольшие запа­сы, которые мы спокойно съели, рассчитывая на следующий рейс. Но в Усть-Нере испортилась пого­да, и вертолёт к нам не полетел. Через несколько дней распогоди­лось там, но пошли дожди здесь. Почти полмесяца мы оставались в полной изоляции, была только радиосвязь с посёлком».

Но вы же находились в тайге. Многие уверяют, что там на подножном корме – дичи, грибах, ягодах – можно жить практически до снега.

«А закон подлости никогда себе не изменяет, – засмеялась Любовь Ни­колаевна. – Там, где мы стояли, действительно, была глухая тай­га. Я как‑то даже наших якутских лошадок, которые таскали экспе­диционное имущество, перепута­ла с молодыми лосями. Но имен­но в то время дичь ушла. Не было и рыбы, хотя это настоящий рыб­ный рай. Росли одни грибы, кото­рые мы собирали и ели. Кроме них из продуктов остались соль, лав­ровый лист, чай и манка. Спичек хватило впритык до следующе­го вертолёт».

Работать на грибной и манной диете мужчинам было тяжело, но они продолжали исследова­ния. Чтобы разнообразить раци­он, заимствовали овёс у лошадей, дробили его и пекли лепёшки. Однажды геологи подстрелили куропатку. Любовь попросила от­дать мясо десятилетнему сыну. Все согласились, но кто‑то всё же не выдержал, оттяпал у неё ножку.

«Когда эта голодовка случилась, все стали видны как на ладони, – сказала Любовь. – Мы сплотились. Друг за друга горой стали. А вооб­ще, в геологоразведке мужчины очень внимательны к женщинам, понимают, насколько им тяжелее в экспедиции. У нас была баня необыкновен­ная. Полог натянули над неболь­шим ручьём, нарубили деревья, положили жёрдочки, постави­ли печку, в ней на берегу грелась вода. Берёшь ковшиком горячую, а из ручья – холодную, смешива­ешь и моешься. На всех было толь­ко два банных тазика. В них и ку­пались, и стирали, и солили рыбу. Но никто не пострадал и грязью не зарос. Когда вертолёт наконец‑то прилетел, с него стали кидать крафтовые (бумажные) мешки с хлебом прямо на землю. Я это уви­дела и разрыдалась – было невмо­готу видеть, что с хлебом так об­ращаются».

Так моют золотоносную руду Так моют золотоносную руду / Фото: Архив Любови Поповой

Сюда ссылали Ручьёва и Шаламова

Усть-Нера – посёлок городского типа на востоке Якутии, админи­стративный центр Оймяконского улуса (района) Республики Саха. Он расположен на правом берегу реки Индигирки в устье её пра­вого притока – Неры. Как и Ой­мякон, находится на территории мирового полюса холода. Затерян­ный среди болот и сопок на полпу­ти между Якутском и Магаданом, посёлок стал северным Клондай­ком, на котором добывали до 20 тонн золота ежегодно. Без особых затрат, поскольку рудные жилы там выходят на поверхность, и золотые россыпи в этих краях – вовсе не сказка. Их открыли в середине 1930-х годов. А в 1938-м был создан «Дальстрой» – трест по управлению дорожным и про­мышленным строительством на Колыме. Кроме золотодобываю­щей промышленности, здесь на­ходился «Индигирлаг» – часть сталинского ГУЛАГа. Заключённые «Индигирлага» добывали золото практически голыми руками. Они же проложили трассу из Магада­на. По оценкам историков всего на территории Якутии распола­галось 105 лагерей, порядка 30 из них – в Оймяконском улусе. В один из них за свободомыслие ссылали советских поэтов Бориса Ручьёва и Варлама Шаламова.

Позже прииски объединили в государственный горно-обога­тительный комбинат «Индигир­золото». В 1990-е он обанкротился. Сейчас там работают немного­численные артели и горноруд­ные частные предприятия.

…Родители Любови Поповой в эти края перебрались в 1966 году из солнечного Фрунзе. Как и мно­гие – просто завербовались и уе­хали на Север. Сначала, весной, – отец Николай Семёнович, а в ав­густе – мать Надежда Степановна с тремя детьми. После тепла и изобилия Средней Азии полюс холода показался им параллель­ным миром.

«Контраст дикий, в голове не укладывался поначалу, – отметила Любовь Николаевна. – Отец купил небольшой дом. Мы стали привыкать. Помню, в первую зиму от морозов и ветра у меня жутко болел лоб. В нём как будто обра­зовалась ледышка, которая не раз­мораживалась. Потом научились укутываться от макушки до пят».

В посёлке частных домов мало и сегодня. В основном на вечной мерзлоте построены четырёхэтажки на сваях. Иначе никак. От тепла домов земля начинает таять, и они «плывут». Плюс Индигир­ка время от времени разливается так, что сносит всё на своём пути.

Любовь Попова на рабочем месте Любовь Попова на рабочем месте / Фото: Архив Любови Поповой

Минус 66 градусов

Самая яркая достопримечатель­ность этих краёв – погода. Ветра и морозы такие, что тем, кто там не бывал, представить невозможно.

«Как‑то я была в отпуске на ма­терике и зашла в магазин купить уличный термометр, – рассказала наша героиня. – Смотрю, а все они только до минус 50 градусов. Спросила про­давщицу: есть ли с большим мину­сом? Та обиделась, говорит, где вы такую температуру видели? Я ей и ответила: там, где живу. Пришлось термометр покупать дома, такой, чтобы и минус 70 показывал».

Самой холодной была зима, ког­да ртутный столбик опустился до минус 66 градусов. Ещё хуже, когда при морозе поднимался ветер.

«Такое было, кажется, в 1977-м – обморожения получил практически весь посё­лок. На работу, помню, бежала перебежками – ребёнка в садик, по­том от магазина до магазина. И так же домой, – сказала Любовь Николаевна. – А сын в санках си­дел, укутанный, кроме одежды, ещё и в оленью шкуру, как кулёк, даже глаз не видно. Когда мороз 45–50 градусов, стоит чуть дунуть ветерку, чувствуешь себя словно голым, и никакая шуба не помо­гает. Когда за минус 50 переваливает, начинаешь чувствовать каждый градус. И слышать. Воздух шеле­стеть начинает. Плюнешь, пока долетит до земли – уже комочек льда. Птицы замерзали на лету. Воздух воду не принимает, если бельё повесишь сушиться, так вес­ной мокрое и снимешь. А когда за минус 60, то как‑то ощущение холода теряется. Зато ощущаешь нехват­ку кислорода в воздухе. Дыхание перехватывает, начинаешь каш­лять. Пар от дыхания замерзал на ресницах. Потом в тепло зайдёшь, и тушь потекла. Но мы были моло­дые, всё равно красились».

Выбор работы у жителей Усть-Неры был невелик и тогда, и сей­час. После школы Любовь Ни­колаевна работала в разных организациях. А в 1990-е их ста­ли закрывать. Тогда она устрои­лась в геологоразведку поваром. Запомнилось многое – как поис­ковики возвращались с маршру­тов, сгибаясь под тяжестью рюк­заков с пробами. Как буровики ставили вышки и бурили, опре­деляя глубину залегания золо­той жилы. А она могла уйти и на три, и на пять, и на сколько угод­но метров. Довелось поработать и на приисках. Например, на реке Еченка, притоке Индигирки.

Там было так называемое ураганное золото, когда жила выходит практически на поверхность земли. Для добы­чи это шикарные условия. Та­кие места и породили легенды о том, как шёл человек, споткнул­ся о камень, а это оказался кусок золота, и он вмиг разбогател. На самом деле такое бывает край­не редко. Обычно золото всё же нужно вымывать из породы, и это не так‑то просто. Труд ста­рателей, даже на современных предприятиях, где многое ав­томатизировано, очень нелёгок. После одного из таких выездов Любовь Николаевна приня­ла решение уехать на материк навсегда.

Заехали 18 февраля 2007 года на участок. Там были цеха, где мыли золото полуавтоматическим способом, поэтому рабо­ты начинались ещё зимой. И где‑то через неделю градусник стал на 56–58 градусов ниже нуля. И отруби­лось электричество. А на Севере войны не надо – просто отключи свет, и всё – воды нет, тепла нет. Раньше печки были дровяные, а сейчас их нет. Кое‑как дожда­лись починки линии электропе­редачи. Было так холодно, что за ночь волосы примёрзли к поду­шке. Мужчины дали нашей героине боль­шие унты, она их надевала поверх своей обуви, стояла на оленьей шкуре, и всё равно ноги мёрз­ли. Не согревалась даже у рабо­тавшей плиты, на которой гото­вила. Чуть отойдёшь – холодно.

Рецепты из Усть-Неры

Трудная жизнь на Севере скра­шивалась необычной для наших широт едой. Одно из самых попу­лярных блюд – пельмени. Их де­лали с чем угодно. С рыбой, оле­ниной, зайчатиной – со всем, что есть. Классика северной кулина­рии – строганина. Тоже из любо­го мяса или рыбы. Чего очень не хватало, так это свежих овощей и фруктов. Капусту в сентябре покупали мешками. Часть откла­дывали, чтобы поесть свежей, часть засаливали, а часть замо­раживали. Её приберегали на­последок. К концу зимы и она была востребована.

«Вносили заледенелый кочан осторожно, чтобы не уронить и не разбить, – рассказала Любовь Николаевна. – Она была как стекло. Размороженная, стано­вилась мягкой, невкусной. Ча­сто так же хранили и рыбу: обли­вали водой – и на мороз. Потом снова и снова, пока не получал­ся ледяной куколь. В таком виде она и до весны могла храниться».

Любимыми рецептами Лю­бовь Попова поделилась с нами. Может, кто‑то рискнёт украсить свой стол блюдами из Усть-Неры.

Например, хе из белой рыбы: полузамороженную тушку поре­зать соломкой, как на бефстро­ганов, чуть подсолить. На сковороде раскалить подсолнечное масло, чтобы кипело, всыпать туда красный острый перец. За­тем вылить его в миску с рыбой и перемешать. То же блюдо мож­но сделать с мясом. Только его нужно высыпать в масло и дать буквально чуть покипеть.

Ещё один рецепт: взять стеклянную банку, слоями выложить лук кольцами и любую красную рыбу, добавляя при этом соль, перец и лавровый лист по вкусу. Залить подсолнечным маслом. Через сутки-двое можно есть.

«Север, несмотря на внешнюю суровость, очень щедр и полон жизни, – сказала Любовь Попо­ва. – Но главное его богатство – это люди. Со многими коллега­ми и односельчанами я до сих пор общаюсь и переписываюсь. И жалею, что уехала от них. Но если чувствуешь, что устал от морозов, надо уезжать. Я про­жила в Усть-Нере 41 год, и я её никогда не забуду».

Ваш браузер устарел!

Обновите ваш браузер для правильного отображения этого сайта. Обновить мой браузер

×